В лодке

Про Индию нынче писать модно. Про Индию пишут все. Пишут много и несколько однообразно. Креативен же будет тот, кто осмелится прижиться в каком-нибудь местном муравеечном селе, в однобокой, соломенной лачужке, станет говорить на хинди или маратхи, и зарабатывать копеечку на ровне с соседской оравой, занимаясь мелким механическим трудом по изготовлению глиняных горшков или веников. Про Индию нынче писать — никого не удивить, а вот про Тамбов можно.


Имеется в городе муниципальный рынок выходного дня, куда Тамбовские торгаши и глазом не моргнув сливают свой товар, взрощенный на чернозёмной клумбе и выкормленные на тех же сочных комбикормах пухленькие, розовые тушки. Коренные плотные, по строению своему, старики и старухи, а так же их дети, внуки, соседи и просто знакомые, отовариваются в нём отборным мясцом, крупными помидорками, что твой кулак в гневе, а ещё аппетитной рыбкой, ягодами и другим симпатичным продуктом. Мы обыкновенно пришли за пакетиком кильки, стручковым зелёным луком, пяточком яиц и ароматным, пропечённой мякотью, с толстой хрустящей корочкой чёрным хлебом, прям из знатной масти Тамбовского хлебозавода. Так хотелось разнообразить быстротечные дни отдыха и развлечь себя, прикинув что-нибудь необычное, новенькое и, конечно, дурацкое. Автомобиль тогда ещё для нас был неведомой роскошью, так что передвигались по городу исключительно на своих двоих, экономя карманную мелочь на городском транспорте. Потому-то пройти полгорода вдоль: улицами, парками, дворами, нам, в принципе, ничего не стоило. А рассекать лесную опушку, высоко поднимая ноги, тоннами собирая на закрытых и открытых участках тела комариный рой, сопровождающий всю дорогу комариным писком — пара пустяков. Лодочка, пришвартованная к ржавому крюку скрипучей цепью ожидала нас у низины реки Цна и мы разом покидав на дно удочки, еду и вёсла вотнулись в неё сильно раскачиваясь в стороны. Отплыть от тенистого берега, от берега густо поросшего водорослями и всякими рыболовными сетями по краям, делом оказалось затратным, но вполне разрешимым. Мыс вилял точно собачий хвост, так что взяв равновесие под контроль мы лихо работали вёслами. Наконец отплыли, тогда уж и расслабились. Лёгкий туман обволакивал всё воздушное пространство над водой, парило. Пред нами стояла задача — пробраться узким речным коридором в самую глушь, затаиться в ней и закинуть удочки. Говорят, маленькие щурята как раз водятся в такой местности — камышиной. Примерно через час мы вспомнили про еду. И сначала скромно, по кусочку тащили хлеб с луком. Затем, в ход пошли яйца. Просто поразительно, как на природе коварен голод, остановиться практически невозможно. Рыба клевала плохо. Вместо щурят мы разочарованно вытаскивали мелкую плотву или окуня. Солнце поднималось выше, основательно накрывая узкий водный проход меж двух параллельных берегов. Мы вспотели и нас неприятно разморило, склоняя в сон. Оставшуюся еду в пакете предстояло непременно спасать от солнца, поэтому путаясь веслами в тине, траве и камышах, присматривали уютное местечко на суше. Берег должен был быть песчаный, покатый, обязательно тих и нелюдим. Однако, понимая, как далеко нас занесло от городской цивилизации, а песчаные, некогда облюбованные людьми берега для шашлычков и пляжного отдыха остались где-то позади, ничего не оставалось делать, кроме как смириться, укрываясь от солнца под ветви плакучих ив и накинуться на еду. После, вытянувшись в полный рост, сложив вёсла на край лодки мы просто покачивались на мелкой ряби от лёгкого ветерка и более уж никуда не спешили. Не спешили пока не вспомнили про старый, чугунный железнодорожный мост, повисший прямо над рекой в одной более-менее широкой её части. По старому, чугунному мосту гудят скоростные поезда и, если подплыть совсем близко, а именно приблизиться настолько, чтоб поджилки затряслись — доза крылатого адреналина ваша! Скинув вёсла мы развернули шлюпку. Постепенно набирая скорость, выбрались из скучных рыболовных мест в большую воду. Теперь уж плыть получалось куда быстрее, чем раньше. Мотивация — чудесная, подстёгивающая вещь к любому мало-мальски сумасшедшему действию. Махать вёслами, неизбежно углубляя их в воду пришлось не долго. На горизонте показался мост. Дачные домики и большие в несколько этажей особняки так же вырастали перед зачарованным взором непрошеных путников. По мере того, как приближались к намеченному пункту мы, мост увеличивался в размерах, а когда он оказался совсем близко, от грохота, от шума мчащихся на полном ходу поездов, мы жмурили глаза и затыкали уши. И наконец в очередной раз сложив вёсла прямо под мостом…прямо под огромным, чугунным, старым железнодорожным  мостом…О, нет, хоть в воду головой, ей богу! Тем же вечером мы крепко накупались в одном из тихих, покатых, с песчаным дном пляжике, о котором мечталось днём. И совсем уж стемнело, когда мы вернулись в город.


В другой раз, мы бесцельно слонялись по городу. Погода в конце лета стояла тёплая, с тихими безветренными вечерами. Обойдя кругом несколько центральных улиц, мы подумали вернуться обратно, как вдруг крайне неожиданно и чинно пред нами вырос местный кинотеатр » Космос». Несколько секунд кинотеатр смотрел на нас, а мы на него. Затем, будто кто подтолкнул нас к афишам и накрепко захлопнул невидимую дверь, мы приблизились. На афише пестрели красивыми буквами названия трёх фильмов, один из которых являлся приоритетным. Но беда в том, что на сеанс выбранного нами фильма мы сильно опоздали, а два остальных ну совершенно не будоражили наше воображение своими незнакомыми и какими-то примитивными названиями, хотя, как знать, вполне возможно и эти кинокартины были не плохими. Так постояв в недоумении и растерянности ещё минуты две, мы всё же решительно двинули к кассам. В маленьком прозрачном окошке нарисовалось лицо кассирши — крупной пожилой дамы с копной пергидрольных волос. — Слушаю вас, молодые люди, — бойко произнесла она. Надо сказать, что посещение кинотеатров, которые потеряли свою значимость в конце 90х годов, было, отнюдь, не массовым и не модным. Городские обыватели посещали кинотеатры редко, не охотно или по каким-то особым случаям — то есть, как мы. Внешнее и внутреннее их оформление претерпевало некоторую удручённость, халатность и даже по-своему бедность. Кинотеатры столичные и региональные попросту изживали себя, будто бы вымирали. — Кино вот пришли посмотреть…- топчась на месте заговорили мы. Кассирша тут же смекнула про ближайший сеанс, но мы опередили :  — А много желающих прибудет посмотреть этот фильм ? — спросил муж.  — Да нет никого, ребят, вы — первые ! — ответила она.   — Ну, если кроме нас никого, может можно другой фильм выбрать ? Кассирша опрокинула заинтересованный взгляд на мужа на меня, снова на мужа и снова на меня. — Могу внепланово поставить любой фильм из трёх, если на сеанс придёт не менее пяти человек. Мы задумались. Ещё троих прямо сейчас нам точно не найти, но мы уже нежданно для себя затеяли какую-то игру, по правилам которой надо идти до конца. Стоимость просмотра одного фильма всего ничего — копейки. На двоих мы даже не заметили бы их затрату. Отойдя от кассы под предлогом подумать, ни о чём на самом деле мы не думали. Казалось и он и я знали наверняка, что последует нашему решению в итоге. Мы только без слов переглянулись вновь окружив прозрачное окно.                                                         — Давайте за пятерых вот этот фильм — и муж быстро повторил название картины на сеанс которого мы сильно опоздали. Засуетившись женщина — кассир подпрыгнула на месте, пустив в воздух много блондинистых завитушек, словно опасаясь упустить ненароком нежданную удачу — заработать. Торопливо по линейки она оторвала пять билетиков, приняла у нас деньги и так же торопливо вслед за ней велела подниматься по лестнице. Кинозал не был большим. Он был словно урезан с двух сторон своей площади. Женщина зажгла свет и мы плюхнулись на первые попавшиеся сидения. Мы ещё не поняли, что во всём зале мы одни и так же одни до конца сеанса и останемся. От принятия этой мысли не могли уняться в выборе ряда, то спускаясь, то поднимаясь, исследуя самые удачные места. Наконец успокоились, пристроившись где-то в середине. Фильм действительно был хорош — остросюжетный триллер ( название не вспомню ). А так же, вероятно, это был единственный случай за всю историю, когда заплатив за пятерых мы наслаждались полным отсутствием постороннего присутствия и даже надувались какой-то смешной важностью, что отчаянно позволили себе такой шаг.

 

Leave a Comment