Ксюха

Оксанка средняя в семье. Единственная девчонка среди двух братьев. Можете себе представить, какой по истине атаманшей она была ?! Влезть на крышу, разжечь костёр в лесу, незаметно пробраться в чужой огород, вскарабкаться на дерево, войти в дом через окно и так же выйти, обыграть кого-то в карты — тьфу, пара пустяков. Она таскалась с мальчишками по подвалам, вместе с ними же рыла землянки, бесконечно окружая себя сворой дворовых собак. Этого ребёнка невозможно было склонить ни к какому порядку действий. В летний период её отдавали в лагерь, где якобы под присмотром взрослых девочка отдохнёт от беспорядочной семейной экспрессии, но едва заканчивалась первая неделя и она сбегала из-под оков тошнотворно-размеренных будней с идеей вольного неукротимого странника. Бабка только вздыхала. Мать разводила руками. Отец пил и гулял безпутно не интересуясь потомством ни в грамм. Впрочем, мать у Оксанки быстро нашла ему замену. Сначала с одним, потом другим, за ним ещё и ещё. Понятно, что нелицеприятные сплетни разносятся по посёлку быстрее, чем текущие события в нём. Ты, как бы разом выпадаешь из общественно-нравственного звена. Тебя сторонятся. Тобой пугают и брезгуют. Дети крайне чувствительны к любому выпаду и покушениям со стороны. Они вынуждены держать оборону. Оксанка била тревогу где-то внутри своей ранимой души, изображая некий личностный вызов. Она срывала уроки, грубила учителям, яростно отстаивала несправедливую двойку, насмешничала, притворялась и громко хлопала дверью за неизбежные удаления из класса. Она напрочь отказывалась следовать устоявшимся школьным порядкам, в любой момент готовая заткнуть за пояс любое учительское кредо и любую пропаганду со стороны. Этакий бунтарь в юбке. За плечами у неё всегда был старший брат, такой же необузданный и спесивый, не гнушаясь дать в пах каждому, за вызывающе косой взгляд. Временами я восхищалась её бесстрашию. Как ни странно, не чужд и мне тот самый революционный дух детской независимости. Я частенько поддерживала безграничный её отрыв, особенно в закостенелой школьной среде, где высказать своё мнение, отстоять свои права считалось великим пренебрежением к учителю, где основная часть учащихся прижимало свои серые, трусливые хвосты, где все они вечно чего-то боялись. А потому два, три голоса в защиту не стоили ровным счётом ничего, кроме замечаний в дневник за срыв урока. Но однажды, после очередных летних каникул Оксанки в классе недосчитались. Оказалось, что мать подалась в очередное замужество. Собрала по посёлку своих отпрысков и отчалила с ними на Кубань. Там они благополучно прожили года три. Затем вернулись. О, да, это возвращение должно было стать грандиозным событием в школе. Стены сотрясались от страха. Учителя читали молитву в слух, даже те, кто её отроду не знал. Оксанка ворвалась в класс среди урока. Открыла дверь ногой и застыла. Она получала неописуемое удовольствие, мазохистский восторг от своей выходки, от своего мятежа. Лицо её аллело дешёвой косметикой, яркими тенями, несколько минут она просто подмигивала нам глазами, выжидая стандартной реакции на неё, но реакции будто не было — Ну что, учитесь ? — вмешалась она наконец — Ну учитесь, учитесь, будите такими же дебилами, как (имя учителя). Что тут началось….Школу Оксанка так и не закончила. Работала всё больше в торговле, но зная её свободный, экстремально — независимый нрав, мало кто стремился иметь с ней серьёзных, ответственных дел. Как правило, такие дети склонны повторять судьбу родителей, даже если видится на первый взгляд их разный во всех отношениях темперамент.

Leave a Comment